Нарождается существо нового типа: человек компьютерный. А может, и не человек уже. Кто его предки? Какие у него повадки? Да и возможно ли с его помощью обустроить хотя бы одну отдельно взятую страну?
Homo computeris базовый
Оно бледно. Несексуально. Безвкусно одето. Физически нескладно. Общается только с подобными себе. Читает только техническую литературу - для дела и Льва Толстого - для смеха. Слушает Гребенщикова и "Оrb". Ненавидит солнце и пикники на пленэре. Самодостаточно. Но именно это существо - homo computeris - венец эволюции. Человек будущего.
Дарвин такого не предвидел. А то бы вряд ли очеловечил своих обезьян. Обезьяны ближе к природе, чем "человек компьютерный", которому чуждо всё человеческое.
Сначала было их немного. Общество держало их за чудаков, за шизофреников. Их место было в дальних закутках, у параши.
Но железо размножалось. Но сети крепчали. Но матерели мегабайты. И в какой-то внезапный момент выяснилось: именно они, "компьютерщики", - главные здесь. Бугры. Навигаторы виртуального мира. Билл Гейтс, хозяин-барин "Майкрософта", стал символом Америки. А может быть - всей Земли.
Теперь их легко опознать в любом офисе: они в центре, окружены заискивающими профанами, устремлены в дисководы. Можно даже предположить, что они мстят за бездны прошлых унижений. Но это не так. Просто "человек компьютерный" - совершенно новое психофизическое явление. У него свои законы, повадки и мотивы. Свой modus vivendi.
Как это случилось? В какие вечера? Может быть - излучение. Как бы нам ни нахваливали пресловутые шведские защитные экраны - мы первое поколение, испытывающее интерференции на себе. Скоро узнаем, чем это кончится... Во-вторых - другая мера. Человек впервые в истории создал нечто сильнее себя - и подчинился этой нечеловеческой силе. В спарринге "человек-компьютер" - нет добра, зла, любви, ненависти и прочих привычных ориентиров. По ту сторону дисплея - как по ту сторону жизни и смерти. Полная неизвестность. Те, кто часто путешествует туда, - как бы становятся мутантами.
Homo computeris западный
В городе Лос-Анджелесе, на бульваре Вест Пико, 5907, есть маленькая киностудия. Именно там разрабатывается компьютерная мода, "гик стайл" (в Штатах и в Западной Европе компьютерщиков непереводимо именуют geek, или nerd). Именно отсюда началась американская "гикомания": рубашки-лейкопластыри, штаны на веревочках, прическа типа "колючей проволоки", очки на шнурках. Билл Гейтс, эталон "гика", в прикиде своем смешивает взаимоисключающее - футболку, короткие костюмные брюки, кеды, кургузый пуловер. Вопиющее презрение к эстетическим устоям окружающих. Стилист Дэвид Лашапель объясняет: "Этим людям не нравится собственное тело, потому что у них тела нет. Физическая ипостась их не интересует. Они не пьют. Не курят. Питаются примитивными гамбургерами. Не употребляют наркотики. Не танцуют. Не живут половой жизнью".
Один из оных "гиков", нью-йоркец Дэвид, недавно был в Москве по делам фирмы. Короткие серые брюки, белые носки, дешевые тряпочные туфли, нейлоновая рубашка с огромным воротником. У нас бы девушки сказали: "Фи! Деревня!" А у него - 300000$ в год. Говорит: "Ты никогда не встретишь загорелого "гика". Исключено. Никаких дач. Никакого хобби. Всё свободное время я провожу в компании компьютера. Машины мне нравятся больше людей. Я хочу оградиться от любых эмоций. Мне наплевать на моду, на внешний вид - мнение людей меня не интересует".
Нью-йоркский стилист Джерон жестко приговорил данный типаж: "Это народец абсолютно негативный. Они существуют только за дисплеем, общаются только со своими. "Гик" не замечает никого, кроме "гика". Он есть только с такими же "гиками". И говорит с ними только о компьютерах. Это очень ограниченные, закомплексованные люди. Это электронные католики, аскеты. Это бесполые, плоские люди. Даже деньги их не волнуют".
Но - герои. По крайней мере - на Западе, где все поголовно самоограничиваются, борются с эпикурейством, уходят в виртуальную реальность.
Homo computeris а ля рюс
Мы по-брестски держались дольше прочих. Сдалась Суматра. Капитулировала Новая Гвинея. Даже последние могикане в прериях вооружились винчестерами. А мы сопротивлялись злым мегабайтам, мы сражались за мускульный нажим гусиного пера, за творчество вручную на грядках и пашнях - сражались, как всегда, за Родину, за особый, русский путь. Солженицын учил: падший в локальные сети - потерянный для России гражданин. Стоило кому-нибудь тайком, под одеялом, разжечь ноутбук - да будь он трижды Аксенов, - таковой автоматически проклинался. Но навалилась-таки зараза. В центральных книжных магазинах компьютерные секции занимают этажи. Дети от мала до велика подсели на "денди" и "плэйстэйшены", на эти мелкопородные исчадия электронного ада. Как возрождать великую Россию с генофондом на дисководах?! Мыслители-патриоты забили тревогу: "Дьяволы-суперпрограммисты с демиургическим сознанием, в котором нет места для моральных оппозиций... Массовые коммуникации насаждают вседозволенность и раскольниковское "всё едино"... То ли новые боги, то ли новые звери вырастают перед экранами компьютеров" (журнал "Иностранная литература"). Опять, стало быть, нашли врага народа... Нашли источник греха и разрухи...
Но с русскими homo computeris не всё так просто. Нет однозначности образа, свойственной "гикам". Курят. Выпивают. Превозмогая излучение, стремятся к противоположному полу. Охотно фраерятся, изящно облачаются, отчего легли в основу культового новорусского фильма "Лимита". Только одной ногой они в виртуалке, а другая прочно здесь, на русской земле.
Дело в том, что идея всесильности компьютера вряд ли сможет увлечь наше население. Компьютер, если его не шибко фетишизировать, - всего лишь разносчик информации, коммуникационный инструмент. Это американцам кажется, что всё можно передать файлами. Русские никогда информации не доверяли, многое утаивали, предпочитая эмоции, тягучие застольные песни, мутный базар. Есть нечто, в принципе не поддающееся информации, - любовь, смерть. Это можно только пережить душевно. Никуда не деться от легендарной русской душевности - даже если это слабость, даже если тормоз прогресса. Никакому компьютеру не вытравить сомнения, цинизм, недоверие к любым машинам. Даже приняв на грудь немало мегабайтов, русский homo computeris никогда не растворится в них полностью, без осадка...
Так что - он не потерян для державы. Он - местный, помнящий родство.
Игорь МАРТЫНОВ
