В субботу вечером на добровольной основе решил подежурить с милицией в медвытрезвителе при Азовском ОВД.

Инспектор-дежурный старший лейтенант Алексей Колтаков встретил меня вопросом:

— Наверное, вам интересно, что водка делает с людьми?

— Интересно, — отвечаю.

— Тогда идите за мной.

В изоляторе для буйных мужчина, стоя на четвереньках, бьется головой о стену и бормочет какую-то ахинею. Зрелище, скажу я вам, впечатляющее!

— Это есть средняя стадия алкогольного опьянения…

Данный гражданин, судя по всему заблудившись, бродил по огородам и ввалился в чужой двор. Хозяева, естественно, вызвали наряд милиции.

В вытрезвителе 6 койко-мест. Для буйных предусмотрен изолятор с крепкими засовами и намертво приколоченными к полу кушетками. Помещение на три человека для спокойных, одно — для слабого пола и одно — для важных персон и иностранцев.

Последняя комната, кстати, ничем особым от мест для наших «соотечественников» не отличается. И пустует она далеко не всегда, так как в вытрезвитель попадают не только бомжи и пролетариат. Тут бывают интеллигенты, чиновники, доктора, профессора, руководители предприятий и граждане других государств. Недавно один закордонный гость, будучи буен во хмелю, разбил кушеткой унитаз…

Конечно, вытрезвитель далеко не самое приятное место работы и пребывания. Но что поделаешь? Закон есть закон. И его нужно исполнять. Статьи 20 и 21 Гражданского кодекса РФ запрещают появление в общественных местах в нетрезвом виде. А еще — любое здоровое и цивилизованное общество, считающее, что в хлам пьяный человек на улице — это не нормально, должно иметь службу, которая обязана этого самого пьяного куда-то определить. Так что увы, вытрезвитель — это все же неотъемлемая часть городской жизни. И не понимать этого, тем более, не признавать, просто глупо.

Наряд ППС привозит подпитого лысого парня:

— Где прописаны?

— В Азове.

— Где работаете?

— Временно безработный.

— Выпили много?

— Немножко пива.

— Пожалуйста, станьте прямо, закройте глаза и присядьте пять раз.

— Издеваетесь?

— Ничуть. Это всего лишь необходимый медицинский тест.

Он свободно приседает пять раз. Милиционеры составляют административный протокол и отпускают его с миром. Потому что в вытрезвитель берут людей, начиная с опьянения средней степени тяжести. А здесь налицо была легкая степень. Согласно приказу, держат минимум три часа, максимум — до полного отрезвления. Перед поступлением в обязательном порядке медик замеряет давление. Если оно больше 160, гражданина забирать нельзя. Аналогично, если у него есть инвалидность, тяжелые травмы или инфекционные заболевания.

Пришло время освобождаться педагогу, по пьянке подравшемуся с племянником. Он забирает из шкафчика свои вещи и тихо ворчит себе под нос.

— Что за повод был для праздника?

— Да просто так выпили с ребятами.

— И много?

— Килограмма три. Мы ведь только шампанское пили!

— А зачем с племянником подрались?

— Потому что он козел! Нигде не работает, одну квартиру пропил, вторую, а теперь к моей матери на постоянное жительство переехал!

Он извиняется за бестактность, допущенную им при задержании, благодарит дежурного, медика и уходит.

— Часто вас благодарят? — спрашиваю у Колтакова.

— Больше ругают. Мол, завтра будете уволены, полетят фуражки, погоны и так далее. Но мы к этому привыкли.

Тем временем буйному гражданину надоело биться головой об стену. И он начинает всей массой тела с разгона таранить дверь.

— Часто такие сумасшедшие попадаются?

— Этот, как раз-таки, не сумасшедший. Он нормальный человек, который слишком много выпил. Сейчас он немного поломится, потом проспится и будет абсолютно другим, это уже проверено практикой.

«Оживает» рация — дежурная часть сообщает, что с улицы Мира необходимо забрать спящего на тротуаре. Старенький, видавший виды «УАЗ», которому на сутки полагается десять литров казенного бензина, уезжает за «клиентом».

И вот в вытрезвителе появляется с трудом стоящая на ногах 27-летняя Вика. Она — яркое подтверждение того, что женский алкоголизм —это отвратительно и страшно. Судя по всему, пьет давно и помногу. В пакете у нее кое-какие продукты и литровая бутылка дешевого вина, купленного на разлив и уже наполовину пустая. На руках многочисленные шрамы, свидетельствующие о том, что она пыталась не раз свести счеты с жизнью, перерезая себе вены.

Она малость выпендривается, но в конце концов называет свою фамилию и следует в «дамские апартаменты».

Тут же наряд милиции привозит дедулю в полных «дровах», спавшего сном младенца прямо на проезжей части дороги.

— У вас есть инвалидность?

— Да.

— А у какого врача состоите на учете?

Он таращит глаза и никак не может вспомнить. Помогает звонок домой. Супруга объясняет, что дедушке проводили… трепанацию черепа! И умоляет никуда его не отпускать до приезда родственников. Деда забирают, а мы со старлеем беседуем о том, что было бы, если бы буйный и старик находились сейчас не в вытрезвителе, а на улицах города… Хорошего в этом случае было бы действительно мало! А еще о том, сколько бы народа отдало Богу душу в зимнюю стужу, не будь вытрезвителя.

Буйный успокоился и заснул. Но начала орать Вика. Она катается по полу и визжит в истерике, как поросенок под ножом мясника. Разговаривать и успокаивать ее просто бесполезно.

Очередной наряд привозит в вытрезвитель слегка «поддатую» семейную династию бомжей Волковых, отца и сына. Просто сказать, что они не мыты, не чесаны и от них нехорошо пахнет, — это значит, не сказать ничего. Волковы около года назад продали свою трехкомнатную квартиру, прокутили деньги за три месяца и подались бомжевать. Зимой их из жалости приютил Наркодиспансер. Одел, обул, отмыл. Как только пришли мало-мальски теплые деньки, все вернулось на круги своя.

Папа, с изрядно распухшей и побитой рожей, пятерней чешет слипшиеся волосы. Его 25-летнее чадо исподлобья диковато озирается по сторонам.

— Вы же на даче жили. Что, и ее уже пропили?

— Ну… — неопределенно отвечает старший.

— Когда вы в последний раз мылись?

Ответ застает семью врасплох и повисает в воздухе.

— А ели когда в последний раз?

— Позавчера, — изрекает глава семьи.

— Да захлопни пасть! — полушепотом одергивает папу сынок и сжимает кулаки. Кожа на костяшках содрана, и в источнике испорченной «фотокарточки» Волкова-старшего сомневаться не приходится.

— Ребята, вы знаете, где находится Азовка?

— Ну?

— Так вот идите и хорошенько помойтесь!

Только Волковы скрылись с горизонта, «УАЗ» привозит двух пьяных мужчин.

— Ба! Знакомые все лица! Что-то вы зачастили с визитами к нам! За вторую неделю уже третий раз!

Эти двое порядок уже знают. Быстро называют фамилии, имена и отчества, сдают вещи и некоторые предметы одежды под опись, замеряют давление и следуют знакомым путем в помещение для спокойных пациентов. Мирно ложатся на кушетки и отдыхают. Как мне рассказали работники вытрезвителя, у первого из них дискомфорт во время трезвости. Второй — бывший военный. Из-за проблем в семье запил по-черному. Затем бросил и несколько месяцев на спиртное даже не смотрел. Когда была годовщина смерти матери, пригубил рюмку и «развязался»…

По словам Алексея Колтакова, основную массу «клиентов» работники вытрезвителя уже знают и в лицо, и по фамилиям. Но сейчас наблюдается небольшой спад поступления «старых знакомых», поскольку многие уехали работать на поля к корейцам.

Дни у его смены бывают разные — порой поступает всего один человек, а иногда не хватает мест. К моему немалому удивлению оказалось, что буйных посетителей гораздо больше, чем спокойных…

Казалось бы, зимой наш народ любит принять «для сугреву» рюмочку-другую. Однако ж летом в вытрезвитель попадает людей больше. Дело в том, что зимой по улице сильно не погуляешь. Если и напиваются, то дома. А сейчас после приема на грудь изрядного количества граммов хочется народу эстетики — по улице походить, себя показать, на других посмотреть…

Есть у нас постановление губернатора области, согласно которому гражданин, попавший в вытрезвитель, может заплатить штраф в размере ста рублей прямо на месте. Однако такой сбор дает сущие гроши, поскольку восемь из десяти попавших сюда нигде не работают и денег не имеют…

Наиболее «урожайные» дни у вытрезвителя — пятница, суббота и, как ни странно, понедельник. То есть празднует народ все — окончание рабочей недели, выходной день и свидание с коллегами по работе после бурно проведенных выходных! Ну а в праздники, по понятным причинам, совсем завал!

Очередной наряд ППС привозит сильно пьяного мужчину с обож-женными кистями рук. Ожоги запущены настолько, что кожа начала покрываться струпьями. Но ему спокойно отдохнуть на кушетке не довелось — давление более 180!

Следом «скорая» привезла еле стоящую на ногах молодую женщину, потом кто-то доставил спортивного, чисто одетого парня, пьяного и грязного жителя района, затем мужика неопределенного возраста и так далее, и тому подобное…

За субботу в вытрезвителе пришли в нормальное человеческое состояние восемь мужчин и три женщины. Но это мизер, по сравнению с тем количеством народа, который был сюда доставлен в абсолютно невменяемом состоянии.

На улице темно. Полуметровой толщины стены, нагретые за день солнцем, начинают остывать. Внутри жуткая духота. В совокупности с запахом перегара она образует поистине жуткий коктейль. Да плюс ко всему по-прежнему орет Вика. Непрерывно. В течение двух часов! Я здесь уже почти четыре часа. И кажется, что у меня на плечах не голова, а чугунный жбан.

— Сегодня относительно спокойный день, — говорит старлей Колтаков, — бывает и хуже…