Самым главным требованием к работе журналиста я считаю беспристрастность и объективность в освещении темы. И всегда стараюсь следовать этому принципу. Но на сей раз, когда в дело вмешались личные обстоятельства, всякий нейтралитет – в сторону!
С введением в действие 122-го Федерального закона о монетизации, я стала докой практически по всем вопросам, а наша газета постоянно на своих страницах публикует материалы, посвященные проблематичным ситуациям, и в частности – снабжению бесплатными лекарствами.
Справедливости ради отмечу, что с выпиской рецептов льготникам положение немного изменилось. Сейчас не надо тратить несколько часов на запись к доктору и простаивание в очереди на прием. С назначением, записанным лечащим врачом в амбулаторной карте, подходишь к окошку № 55, в котором и выдаются солидные бланки рецептов формата А-4. Ну, а потом уже двигаешь в аптеку № 408. А здесь уж как повезет, хотя большинству до сих пор совсем не везет.
4 апреля из четырех рецептов мне отоварили два на общую сумму около 80 рублей. Остальные препараты, экстренно необходимые, пришлось покупать - на 95 рублей. 5 апреля из трех выписанных лекарств мне выдали только одно, а на другие записали в очередь под номером 330. Стоявшим впереди меня льготникам – явным инвалидам - тоже не удалось получить полный объем выписанных медикаментов по причине их отсутствия. Провизор на вопрос мужчины, когда же будет его лекарство, ответила, что за все это время в Азов поступил лишь ОДИН флакон этого препарата!
Безумно интересен вопрос цен на бесплатные медикаменты. 3 апреля мне выдали ноотобрил (пирацетам) стоимостью около 37 рублей. Производит его известный фармацевтический магнат, уже проколовшийся на некачественных инсулинах и еще каких-то микстурках-таблетках. Поэтому у потребителей его медикаменты, кроме настойки боярышника, доверия не вызывают. Так вот, этот пирацетам в другой аптеке стоит в два раза дешевле – 18 рублей!
Как это понимать? В принципе, давно известно, что существует сплоченная фармацевтическая мафия, диктующая свои условия на рынке медикаментов. Но куда же смотрит государство, из кармана которого поставщики и производители беззастенчиво воруют миллионы (хоть рублей, хоть долларов)?! И чем занимается специально созданный в 2005 году Росздравнадзор, призванный осуществлять контроль за ценами на льготные лекарства?!
Но эти вопросы вряд ли приходят в голову больному человеку, родственники которого отдадут последнюю копейку и влезут в долги, чтобы поднять отца или мать на ноги. Всего неделя инсульта моей мамы (федерального льготника) обошлась порядка четырех тысяч рублей. Вызываем врача – кризис: срочно купите это, то, другое. Все лекарства в Перечне, но на бюрократию с выпиской рецептов время тратить нельзя – дорога каждая минута. Бегом в аптеку, там, «как с куста» – 300, 500, а то и более рубликов.
Вот и получается, что если раньше люди не могли воспользоваться льготами, потому что было недостаточное финансирование, то теперь – потому что какой-то умный дядя придумал волокиту с компьютерной формой рецептов и строжайшую по ним отчетность.
Еще один немаловажный момент недоработанности закона в том, что в Перечень включены лишь лекарственные препараты. А средства ухода (к примеру, памперсы – многие инвалиды, оказывается, бывают лежачими), тест-системы, без которых диабетик не может определить уровень сахара перед тем, как сделать укол и пр., стоящие недешево и требующиеся постоянно, выпали из внимания творцов закона.
И самое обидное, что «сырой» 122-й закон принят и запущен, а ввести потом любые поправки, дополнения у нас было всегда трудно, если вообще возможно!
