22 июня 1941 года фашисты напали на нашу Родину. Внезапно. Хотя никакой внезапности не было. Вся страна знала о неизбежности войны. Центральные газеты то и дело печатали опровержения, уверяли, что пакт о ненападении с Германией нерушим. Говорить о том, что фашистская Германия готова напасть на Советский Союз было опасно. За такие слова можно было попасть туда, «где Макар телят не пас», и еще дальше.

А вот как начиналась война.

Я встретился с Алексеем Николаевичем Доценко — человеком удивительной судьбы, беспредельной отваги и мужества. Вот что он рассказал о себе.

Родился Алексей Николаевич в селе Кугее, Азовского района, учился в техникуме рыбной промышленности в г. Херсоне. По окончании техникума, в 1940 году получил специальность судомеханика рыбной промышленности и был направлен в г. Мурманск. В том же 1940 году был призван в армию и направлен на флот в г. Севастополь. В учебном отряде закончил Электромеханическую школу.

В начале 1941 года по распределению Алексей Николаевич попал в г. Измаил на Дунайскую флотилию, где служил на мониторе «Ростовцев» (монитор — речной военный корабль). Команда — 70 человек, две 75-мм пушки в башнях, зенитные установки, пулеметы.

В июне флотилия, где служил Алексей Доценко, находилась в г. Реме на Дунае. Граница проходила как раз по реке. Пограничники на шлюпках охраняли линию границы. Они рассказывали нам, что ежедневно задерживают много нарушителей границы, которые говорили, что скоро будет война. Мы все время находились в готовности номер один.

— На румынской территории день и ночь велись строительные работы — строили оборонительные сооружения.

В субботу, 21 июня 1941 года, на корабле — большая уборка. После обеда — стирка. Вечером — кино. В час ночи — общая тревога. Команда заняла посты по расписанию. Через час — отбой.

В 4 часа утра начался сильный артиллерийский обстрел города, загорелись городские дома. На палубе началась суматоха. Завели дизели. По телеграфу поступил приказ: «Ждите команды».

Мы двинулись к румынскому берегу. Нападений со стороны румын не было. Флотилия высаживала десанты на румынский берег, разрушали коммуникации связи. Так мотались две недели от своего берега к румынскому. Затем флотилия вышла из Дуная и под непрерывными бомбежками направилась в Одессу.

11 июля 1941 года немецкие войска перешли в наступление на Киев и подошли к городу на 15-20 километров. Здесь фашисты встретили сильное сопротивление и за 70 дней не продвинулись ни на шаг.

5 июля наш монитор и два бронекатера получили приказ идти на защиту Киева. До Киева шли под непрерывными бомбежками. В Киeвe нас послали на защиту моста через Днепр. Немцы были недалеко. 19 августа 1941 года снаряд угодил в наш монитор. Я был тяжело ранен и эвакуирован в глубокий тыл.

Южнее Киева немцам удалось прорвать фронт наших войск и окружить их в районе Умани. Почти неделю наши войска сражались в окружении, но тысячи советских солдат погибли в боях или попали в плен.

На юге румынам удалось прорвать фронт и выйти на ближайшие подступы к Одессе, отрезав части Приморской армии от основных сил. Затем последовали новые прорывы фашистских войск на восток, и в конце августа 1941 года немцы вышли к берегам Днепра. Почти вся правобережная Украина оказалась в руках врага. Положение еще более усугубилось тем, что в начале сентября 1941 года две фашистские армии были сняты с московского направления и брошены на юг, чтобы замкнуть кольцо окружения вокруг Киева.

Главнокомандующий Юго-Западным направлением маршал С.М. Буденный обратился в Ставку с предложением отвести войска от Киева. Сталин согласия не дал. В результате в окружение попали три наших армии. В ожесточенных боях погиб главнокомандующий Юго-Западным фронтом Герой Советского Союза генерал М.П. Кирпонос со своим штабом.

Разрозненные части окруженных армий пытались вырваться из фашистского кольца, многие были убиты или попали в плен.

Я два месяца пролежал в госпитале в Кисловодске. После выписки меня определили в Новороссийск, в экипаж, оттуда — в 95-й стройбат... ездовым. Мы строили укрепления у Волчьих Ворот, аэродром на Мыс-Хако.

В апреле 1942 года, когда в Севастополе стало совсем тяжело, нас построили и попросили добровольцев выйти из строя на помощь Севастополю. Вышел и я.

Нас погрузили на «Сванетию» — морской госпиталь — и направили в Севастополь. Шли мы под непрерывными бомбежками. В Севастополе на «Сванетию» погрузили несколько тысяч раненых, женщин и детей.

По пути в Новороссийск «Сванетию» непрерывно бомбили фашисты, хотя на ней были ясно видны красные кресты. Получив несколько пробоин, наш корабль начал тонуть. Медперсонал, раненые, кто мог стоять, женщины с детьми на руках выстроились на палубах и с пением «Интернационала» ушли в пучину вместе с кораблем.

Неумелое командование оборонительными действиями наших войск под Керчью привело к тому, что советским войскам пришлось покинуть Керченский полуостров. Потери были очень тяжелыми — 170 тысяч человек. Погибли опытные командиры, вооружение. Часть воинов ушла в Аджимушкайские каменоломни, и все там погибли.

Немецкие войска получили возможность все свои силы направить на штурм Севастополя. Снабжение города было только морем, при мощной немецкой блокаде.

2 июня начался третий штурм Севастополя. Пять дней, со 2 по 7 июня 1942 года, длилась небывалая по продолжительности и интенсивности огня артиллерийская и авиационная подготовка. Приморская армия отражала непрерывные атаки фашистов, но положение защитников города с каждым днем становилось все тяжелее.

В первой половине июня бои за город достигли предельного напряжения. Силы защитников таяли. Все чаще бои переходили в рукопашные схватки. В середине июня в Севастополь прорвался последний транспорт — лидер «Ташкент». На ней прибыла 142-я стрелковая бригада.

В последние дни июня фашисты усилили морскую блокаду. Теперь к городу могли прорываться только подводные лодки. 30 июня 1942 года поступил приказ оставить город. Трагична была судьба тысяч прижатых к морю защитников Севастополя без боеприпасов, продовольствия и воды.

В Севастополе меня определили на танкер «Москва». 9 мая 1942 года мы вышли в Новороссийск. По пути нас бомбили, нападали торпедоносцы. Мы отбивались, как могли. Обошлось.

Пришли в Батуми к нефтепроводу. Возили горючее в Новороссийск, Туапсе. В одном из рейсов на траверзе Сочи нас атаковали торпедоносцы. Из четырех торпед одна попала в первый танк (на носу). Танкер вспыхнул, как спичка. 12 матросов сгорели. Мы использовали тонну порошка, но потушить огонь не смогли. Неделю мы горели, дни и ночи борясь с бушующим огнем. Немцы бомбили и город Туапсе, и нас по 12 раз в день.

Нам дали охрану, и с пылающим танком мы ушли в Батуми. Только в 1944 году отремонтировали танкер. Стали возить горючее в Одессу, Констанцу. К тому времени на Черном море война закончилась. В апреле 1945 года были сформированы команды и направлены во Владивосток. Здесь нас погрузили на «Либерти» — и в Соединенные Штаты. Месяц там мы ходили в школу по специальностям. Затем была сформирована эскадра из 150 единиц: эсминцы, тральщики — корабли по Ленд-Лизу. Пришли в Советскую Гавань. Участвовали в высадке десанта на Южный Сахалин. Японцы здесь практически не оказывали сопротивления.

После окончания войны стояли в бухте «Ольга», на базе подводных лодок. Освобождали от мин проливы Татарский и Лаперуза. Только через семь с половиной лет демобилизовался.

Слушал я Алексея Николаевича и думал, сколько мужества и отваги, самопожертвования в этом человеке, который, не задумываясь, шел в пламя, под бомбы и торпеды...