Об этой непростой борьбе мы говорили с начальником Азовского межрайонного отдела управления федеральной службы наркоконтроля России по Ростовской области Анатолием Алейниковым.

— Анатолий Васильевич, сколько ж лет уже ОБНОН (отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков) бьётся с употребляющими и продающими зелье, и всё никак!

— ОБНОН не бьётся, потому как его больше нет. 11 марта прошлого года вышел Указ Президента, согласно которому упразднили Федеральную службу налоговой полиции и ОБНОН при МВД. А с 1 июля 2003 года появилась наша служба, причём, федеральная!

— И какова в городе и районе ситуация с наркотиками? Тяжёлая?

— Степень тяжести вообще определить очень сложно. Конечно, есть лица, которые их распространяют, имеются и те, кто покупает. Но открытой торговли зельем, такой, как была раньше, сейчас нет. И найти дозу в данный момент для наркомана довольно проблематично. Статистика говорит о том, что количество зарегистрированных наркоманов сейчас уменьшилось. За первое полугодие на учёт не было поставлено ни одной женщины, ни единого подростка. А раньше такое было...

— Как Вы этого добились?

— Здесь сыграл роль целый комплекс мер — повлияла наша работа, действия нашего предшественника — ОБНОНа и, конечно же, посодействовала общественность.

— Кстати, общественность кулешовская, до появления федерального наркоконтроля, просто на уши становилась! А сейчас, судя по Вашим же словам, ситуация улучшилась. Выходит, ОБНОН раньше работал очень плохо?

— Я в ту пору был начальником отдела налоговой полиции, и у меня были совсем другие функции. Поэтому дать объективную оценку действиям ОБНОНа я не могу.

— Есть у Вас цифры, говорящие о количестве наркоманов в Азове?

— Учёт ведёт наркодиспансер, но и его данные мало о чём говорят. Наркомания — болезнь скрытая. А потому на учёте стоит даже менее половины больных.

— Много выявляете наркоманов, продавцов зелья?

— Основное наше направление — выявление и пресечение деятельности производителей и распространителей, а не борьба с употреблением. В этом году было выявлено 29 преступлений, по которым возбуждены уголовные дела. 13 таких дел, связанных с продажей и выращиванием, были направлены в суд, и 5 человек получили различные сроки — от 8 лет и ниже.

— Президент Путин по телевидению заявил, что наркомания уже представляет угрозу нашей национальной безопасности! Чего ж закон так либерален?

— Статья УК 228-1, с которой мы в основном работаем, говорит, что незаконное производство, сбыт или распространение наркотиков наказывается лишением свободы сроком от 4 до 8 лет. А часть вторая этой статьи — от 5 до 12 лет. Если подсудимому дают лет 8-9, это срок не мизерный, а серьёзный!

— Россия — есть Россия. У нас бывает такое, что дают 9 лет условно! Вашей «клиентуре» выносились условные сроки?

— Нет. Всех наказали лишением свободы.

— Телевидение нас порой пугает — мол, наркомафия, как гигантский спрут, опутала всю страну. Торговлю наркотиками у нас действительно ведёт самая настоящая мафия, или наркомафия — это всего лишь штамп?

— Что касается Азова, скорее, штамп. Конечно, есть группы, занимающиеся поставками. Есть и сбытчики. Но едва ли они тянут на мафию или хотя бы серьёзную организованную группировку. По крайней мере, я такой информации не имею.

— А вот те самые группы, что занимаются поставками, — они основаны на какой-то национальной почве?

— К обороту причастны и цыгане, и армяне, и русские. Но в большинстве случаев оптовой продажей и распространением занимаются отдельные цыганские семьи.

— По РТР как-то шла передача про торговлю наркотиками. И там фигурировали Шахты и Кулешовка. Показывали самые настоящие дворцы, в которых жили цыгане-наркоторговцы, их роскошные машины...

— Это была передача В. Караулова. И съёмка велась в 2000 году. То есть до появления нашей службы.

— А где же сейчас эти дворцы, эти семьи?

— Вот этого сказать не могу.

— То есть «в Багдаде всё спокойно»?

— Конечно же, нет! У нас много ежедневной, скрупулёзной тработы. Если появляется информация о продаже наркотических веществ, сразу действуем. Добиваемся того, чтобы лицо, продающее их, было изолировано от общества. Есть и сложности — рынок наркотиков действует по тем же законам, что и любой другой рынок. Мы сажаем за решётку распространителя, появляется дефицит товара. А если есть дефицит, будет и другой продавец, так как здесь делаются очень большие деньги!

— Выходит, проблема неразрешима?

— В США она возникла гораздо раньше, чем у нас. И американцы до конца её не решили. В нашей стране в федеральной службе наркоконтроля задействовано 40 тысяч человек. В США — 10 тысяч. Но им выделяется средств на борьбу в 100 раз больше, чем нам! Чтобы серьёзно изменить ситуацию, нужны большие капиталовложения.

— Значит, корень проблем в борьбе с распространением зелья лежит именно в финансировании?

— В немалой степени это так. Чтобы изобличить сбытчика, представить убедительные доказательства его вины суду, нужна хорошая аудио-, видеозаписывающая аппаратура, средства наблюдения, лаборатория, а это всё стоит очень дорого. А тот же транспорт, бензин и так далее...

Не утешительный разговор получился у меня с Алейниковым. С распространением наркотиков России мешает бороться недостаток средств. У США деньги на борьбу есть, но это не помогает. Нет толку от голландской либеральности и от суперстрогих законов некоторых восточно-азиатских стран, где за торговлю частенько дают пожизненное заключение. Слышал, что Япония вроде бы когда-то одолела наркопотребление, а сейчас снова озабочена появлением синтетических наркотиков в молодёжной среде. Бесполезна борьба и в ряде цивилизованных мусульманских стран, где по законам шариата за продажу могут запросто казнить. Никто не истребил наркоторговлю!

— Как же быть? — спрашиваю у Алейникова.