Мне видится яркий солнечный день с запахом свежей зелени и цветов, стайки празднично одетых  односельчан и совсем немногочисленная группа престарелых ветеранов. И как уже стало традицией в фойе Дома культуры села Займо-Обрыв – портреты тех, кто не вернулся, и море тюльпанов: в банках, в ведрах и привязанных к раме, на столах и в руках школьников.

А бабы Нюси в этом году не будет.

57 лет приходила она в этот день, чтобы наговориться со своей единственной за всю жизнь любовью. Невозможно было наблюдать эту картину без слез. Вот она протирает белым лоскутком портрет, не спеша, с любовью, и приговаривает ласковые слова. Вот она, припав щекой к глянцевой его поверхности, замирает, закрыв глаза, а затем начинает тихонько рассказывать обо всем, что произошло в ее жизни за прошедший год, спрашивать и советоваться, с чем-то не соглашаться, что-то возражать себе самой и, вдоволь наговорившись и наплакавшись, она старательно пристраивает цветы прямо в ячейку, возле родного лица. Итак из года в год. Хлебнув горькой вдовьей доли, вырастив двух сыновей, сохранила навек она верность и унесла с собой вместе с любовью.

А вот Любовь Ивановна, разложив нехитрую снедь под деревом на траве, приглашает помянуть ее отца. И люди поминают, а после всех торжеств ветераны идут в местное кафе.

Не будет в этом году среди них уже многих. Не придут в этом году те, с кем общались  мы и наши дети, не придут даже те, кто в прошлом году подпевал «Катюшу». Но мы, подхватив эстафету памяти, должны передать новому поколению то, что сохранилось в наших душах и сердцах так, как наступит день, когда...

Не будем сейчас о грустном. Хочется рассказать о нынешнем празднике в с.Займо-Обрыве. А я уверена, что так и будет, ведь уже стало традицией отмечать этот день по особому сценарию, автором которого стал Илья Иванович Дорошенко. По велению души и зову сердца организует он для своих земляков и полевую кухню, и солдатский кулеш. В огромной военной палатке будут накрыты столы для всех... Будут воспоминания песни тоже будут и слезы радости, и слова благодарности.

Мог ли предполагать И.Ф.Дорошенко - отец Ильи Ивановича – ветеран войны, что один из его сыновей станет преобразователем села, с грандиозными задумками на будущее. Мог ли он поверить в то, что его сын усадит за стол все село, что сумеет он на голом пустыре, где некогда гулял бродяга-ветер, воюя с придорожным репейником, создать такую красоту, как беломраморный дворик с голубым бассейном и беседками, и что взметнутся его новостройки, видимые за 20 верст окрест. Что нам Москва!

Радуйся старый солдат, глядя с небес. Не зря ты воевал, пришел и на твою улицу праздник.

Ну, а мы возвращаемся в парк с молодыми деревцами – это тоже дело рук Ильи Ивановича, и пушка настоящая, не бутафорская, установлена у самой стелы. Тоже дело его рук и беспокойного характера. И газом пользуется та самая Любовь Ивановна, инвалид детства, благодаря его хлопотам.

А меня сейчас беспокоит то, что не уберегла я кадры фотопленки тех лет, когда ветераны были моложе, и было их значительно больше.

Много надежд было связано у меня с этими фотокадрами, где я запечатлела очередную встречу ветеранов  в день 9-го Мая.

В 36 кадрах уместилась страница жизни нашего села в лице каждого из защитников малой и до боли близкой сердцу Родины. Это было время, когда они могли еще кружиться в вальсе. Кто мог предположить, что я в последний раз жму руку Федору Григорьевичу Пономаренко, доброму и отзывчивому человеку, мастеру своего дела, много лет возглавлявшему «плотню», как у нас величали деревообрабатывающую мастерскую.

А Петр Яковлевич Каневец, непревзойденный мастер-исполнитель «цыганочки» и «яблочка»? Кто думал, что не останется этих кадров, когда он, с тогда еще боевой Шурой Минарычкой, плясали до упаду, не уступая друг другу финальной точки.

А речи на всех митингах Ивана Макаровича Кочуры с его неизменным: «Понимаешь, ты», - после каждого предложения. Речи, которые на каждом митинге вдохновляли собравшихся на трудовые подвиги.

Мне и в голову не приходило, что я последний раз танцую вальс с Виниченко Александром Григорьевичем, в то время еще бравым, статным, могучего телосложения бывшим моряком, выжившим и не сгоревшим в пекле войны. Она настигла его позже, дома.

Бывает смерть умной? Не знаю. А вот глупая смерть бывает. Она настигла его на родных полях, во время уборки, когда ярко светило солнце и цвели васильки. Она распахнула свои черные крылья нежданно-негаданно. Ему бы жить да жить. Но не знал он, что примет смерть от своего степного корабля. Что не пощадят его те самые болты и гайки, косилки и молотилки, которые были прикручены добросовестно и усердно. Рассыпаться бы им в тот момент и развалиться на части, но нет, знал свое дело механизатор, делал все на совесть крепко-накрепко. И принял мученическую смерть.

А в кадре, снятом в тот давний праздник, он улыбался, грудь его была в орденах, и он танцевал вальс.

Но та фотопленка погибла. Ее засветили, балуясь, мальчишки. Долго щемило у меня сердце...

Неосуществившиеся замыслы, - ни портретов, ни памятного альбома, ни книги памяти. Катастрофически поредели ряды ветеранов. И никто уже не танцует вальс.

Но есть еще перо и бумага, и есть возможность воскресить образы моих земляков в рассказах, очерках, стихах.

Не знаю, будут ли в этом году конверты с денежными вложениями, которые Илья Иванович вручал каждому ветерану в прошлом году. Наверное, все-таки будут, а редакция «Азовской недели» вместе с творческой группой литературного общества  «Петрович» специально  к этой дате выпустила сборник стихов на военную тему, где собраны стихи всех азовских поэтов. В качестве подарка они будут вручены городским, сельским участникам войны.

А тем, чьи фамилии, омываемые дождями, стынут на каменной стеле в парке с.Займо-Обрыва, я посвящаю эти строчки, как доказательство того, что они живут в нашей памяти, согреваемые теплом наших сердец.