Стихи свои он читал с листа и... в очках. Я, уже смирившаяся с необъятностью его фигуры, разволновалась: «Произведет ли он впечатление на жюри, утративши свой романтический облик прошлых лет. Ведь раньше он читал все по памяти, без шпаргалок. Но впечатление он все-таки произвел. И вот мы здесь, в Семибалках, я и Василий Тарасович Чумак. И идем к новоиспеченному члену нашего литературного объединения «Петрович» домой, за стихами.

Хотите верьте, хотите нет, но меня давно преследует какая-то мистическая мысль - побывать лунной ночью в старинном доме с башенкой на крыше, что стоит в Семибалках у моря.

Двухэтажное с узенькой лесенкой, стоит это здание с «давних-давен», как говорят сельчане. Глядя на него, я всегда ощущаю волнение от того, что мне в нем все кажется знакомым. И уже много лет я мысленно брожу по его комнатам, поднимаюсь на башенку с окнами на море и какой-то восторг и тоска сжимают мое сердце. Мне даже снилось как я, поднявшись на 2-й этаж, замерла от восторга. В гулкой тишине я услышала стихи и музыку...

И вот однажды на районном конкурсе поэтов-любителей судьба вновь свела меня с человеком незаслуженно забытым, а может, и по велению той самой судьбы, чтобы он именно сейчас напомнил о себе. Узнала я его с трудом. Навстречу двигалась «глыба» с распростертыми для объятий руками. Бормоча о том, что «он малость выпивши», он, смущаясь, скосил глаза в сторону. Раньше у него были большие выразительные карие глаза. Но он никогда не использовал «колдовство» своего взгляда, не становился в позу и не заигрывал с публикой при исполнении своих авторских работ.

Сильным голосом, акцентируя фразу, он жестикулировал правой рукой, словно вколачивал каждое слово ребром ладони, и стихи звучали так убедительно и были так доступны слушателям, что любой зал покорялся ему.

Среди организаторов культурного досуга бытует мнение, что поэтические встречи относятся к самым сложным из мероприятий, мотивируя это тем, что для таких вечеров надо организовывать особую подготовленную публику. Выступление Б.Борисенко из Семибалок ломали всегда такую мотивацию. Сельчане, разных уровней неподготовленности, ощущали, и я тому свидетель, ту самую «магию слова», которой владеет Борисенко. Его не отпускали со сцены, и он многократно выходил читать на «бис».

Если кому-то покажется, что я «пою дифирамбы» Борису, как хорошему знакомому, как соратнику по творчеству, как товарищу по молодости, а может, и еще что-то...

Не обольщайтесь. Ничего такого.

Когда-то мне намекали, что строчки из его песни «Цветет в степи ромашка, бежит моя Наташка», - адресованы мне. Я была бы очень рада. Песня эта пользовалась большим успехом. Но посвящалась она не мне.

И Наташи, и Маши, и многие деревенские девчонки были когда-то влюблены в него, бегали за ним, проливали слезы, пели его песни, читали его стихи и, в общем, были от него «без ума».

Всему району и в области были известны его ВИА «Чайка», «Парус», участники которых пели его авторский репертуар. Бард и трубач, автор стихов и музыки, он был душой сельской молодежи.

А еще он удивлял своей неординарностью.

- Да, - рассказывал он, - да, вот так, без денег и без билета я ездил в Москву и в Ленинград, и на могилу Есенина ездил не раз, где «шпарил» наизусть все стихи из его сборников, постранично.

Околдовав москвичей и ленинградцев, он возвращался к своим фелюгам и ветрякам, к своему обдуваемому семи ветрами селу, к Павло-Очаковской косе и к тому таинственному дому у моря, где по ночам звучат стихи и музыка прошлых столетий...

А семейная жизнь сложилась у него с Любашей. Она подарила ему дочь и двоих сыновей, один из которых - Борис Борисович Борисенко.

Приехав в Семибалки за стихами Бориса Даниловича Борисенко, мы прежде зашли в библиотеку – средоточие всех творческих и духовных устремлений местных жителей, где встретили нас гостеприимные хозяюшки - Валентина Сергеевна Лесниченко и ее молодая помощница. И хотя мы поднялись на крыльцо всего в четыре ступеньки, мы ощутили легкость и прозрачность ауры, как на Парнасе. Все негативное осталось где-то за пределами, а здесь царили мир доброты, понимания и тонких вибраций.

С удивлением я обнаружила в бережно сохраненном архиве библиотеки свою фотографию давних лет, где мы с Б.Борисенко выступаем на поэтической встрече в этой самой библиотеке.

Когда мы пришли в дом Борисенко, радушно встретив нас в лице хозяйки, Люба с готовностью откликнулась на нашу просьбу о стихах, написанных ранее Борисом Даниловичем. Поражало стремление Любы разыскать и спасти все до единой строчки в его блокнотах, альбомах, записных книжках. Все написанное ее мужем она знает наизусть.

А вот и сам хозяин. Смущенно, но с радостью от оказанного ему внимания, он стал читать по памяти стихи на тему военного детства. Но споткнувшись на каком-нибудь слове, он с отчаяньем вскрикивал: «Люба! Люба! Ну, как там дальше!?». И она дополняла, направляла, переписывала и очень переживала, чтобы все было прочитано, ничто не упущено.

С удивлением наблюдали мы за таким семейным сотворчеством. Редко бывает такое понимание в семьях поэтов, где Муза не вызывает ревности и становится подругой жены.

А Борис Данилович разошелся не на шутку. Он декламировал как будто на большой сцене, заколачивал ребром ладони, словно гвозди, каждое слово, каждую фразу и букву, и интонационно доставал их откуда-то из самих глубин, из тайников, куда пришли они со светлых высот. Взращенным и выпестованным на вольных степных ветрах, умытым чистой росой, убаюканным морскими приливами, расцвеченным красками алых зорь, он вдруг давал им волю, распахнув свою душу.

И пусть Борис Данилович не стал известным в масштабе страны поэтом, он сумел завоевать свое пространство в сердцах своих земляков. А рядом с ним всегда тоже любящее преданное сердце. Люба, как и мы, ждет его новых стихов, новых его восхождений по загадочной лесенке в страну Поэзию, туда, где он свой, где ему легко дышится и поется, где рождаются огненные строчки.

Надеемся и мы услышать вновь зазвучавший голос этого одаренного человека.

А я отправляюсь побродить возле дома у моря, того самого, где некогда хаживали графини и где по ночам звучат стихи и песни... и по лесенке с перилами прадедовских времен, где по ночам гуляют Музы.